Главная страница
 Друзья сайта
 Обратная связь
 Поиск по сайту
 
 
 
 СерНа

автосервис по ремонту Mercedes-benz gla-class
 
 Вийон Франсуа
 
 Барбье Огюст
 Беранже Пьер-Жан
 Готье Теофиль
 Парни Эварист
 
 Бодлер Шарль
 Валери Поль
 Верлен Поль
 Верхарн Эмиль
 Жамм Франсис
 Луи Пьер
 Малларме Стефан
 Рембо Артюр
 Фор Поль
 
 Аполлинер Гийом
 Элюар Поль
 
 Кено Раймон
 Превер Жак
 Рибемон-Дессень Жорж
 Супо Филипп
 Шар Рене
 
 Арагон Луи
 Арто Антонен
 Боске Ален
 Брель Жак
 Гильвик Эжен
 Деснос Робер
 
 Золотая лира
 
 
  

Эмиль Верхарн


Дерево

Одинокое, -
Лето ль баюкает, треплют ли зимы,
Иней ли ствол серебрит, иль зеленеет листва,
Вечно - сквозь долгие дни гнева и нежности -
Оно налагает свое бытие на равнины.

Сотни и сотни лет видеть всё те же поля,
Те же пашни и те же посевы.
Ныне умершие очи-
Очи отдаленнейших предков
Видели,
Как петля за петлей заплеталась кольчуга
Крепкой коры и сильные ветви,
Мирно и мощно царило оно над работами дня,
Ложе из мха в косматых ногах раскрывая
В полдень усталым жнецам,
И сладок был сумрак его
Детям, любившимся здесь -
Некогда.

Ранним утром по нем в деревнях
Определяют погоду:
Оно причастно тайнам клубящихся туч
И солнц, на заре замутненных.
Оно - образ былого на страже осиротелых полей,
Но как бы глубоко проедена плоть ни была его
Памятью, -
Только январь склоняться начнет
И соки в старом стволе забурлят, -
Всеми ветвями своими и завязью почек -
Руки и губы его!-
Оно, напрягаясь в едином порыве, кидает свой крик
В будущее..
Нитями вешних лучей и дождей закрепляет
Нежные ткани листов, напрягает узлы,
Ветви свои расправляет,
Выше к небу подымает чело,
Так далеко простирает жадные корни,
Что истощает болото и пашни соседние,
И порой
Вдруг остановится-само пораженное
Яростью этой работы немой и глубокой.
Но чтоб расцвесть и царить во всей полноте
своей силы,
Выдержать сколько борьбы приходилось зимою:
Ветра ножи, проникавшие в тело,
Толчки ураганов и бешенство бури,
Иней, как острый напильник,
Ненависть дробного града и снежной метели,
Мертвый мороз, проникавший
Белым зубом до самых глубинных волокон,-
Всё было вязким страданьем и болью звенящей.
Но оно никогда и ни разу
Не отказалось от воли к расцвету,
Более полному, более пышному
Каждой новой весною.

В октябре, когда золото блещет в листве его,
Часто шаги мои, тяжко-усталые,
Но всё же широкие, я направлял в богомолье
К этому дереву, пронзенному ветром и осенью.
Как исполинский костер листьев и пламени,
Оно подымалось спокойно в синее небо -
Всё напоенное миллионами душ,
Певших в дуплистых ветвях.
Шел я к нему с глазами, повитыми светом,
Трогал руками его и чувствовал ясно,
Как движутся корни его под землей -
Нечеловечески мощным движеньем.
Я грубою грудью своей к стволу приникал
С такою любовью и страстью,
Что строем глубоким его и целостной мощью
Сам проникался до самого сердца.
Смешан и слит с глубокой и полною жизнью,
Я прилеплялся к нему, как ветвь средь ветвей,
Глубже любя эту землю, леса и ручьи -
Это великое голое поле с клубящимся небом.
Жребий не страшен, и руки
Жаждут пространство обнять,
Мускулы тело легчат,
И кричал я: "Сила - свята!
Надо, чтоб сам человек метил печатью ее
Дерзкие планы свои - грубо и страстно.
Рая ключарница - ей право выламывать двери".
Ствол узлистый без памяти я целовал...
Когда же вечер спускался с небес,
Я терялся в мертвых полях,
Шел неизвестно куда, прямо вперед, пред собой,
С криком, бьющим со дна сумасшедшего сердца.

23 ноября 1916

Перевод Максимилиана Волошина


<<<Содержание
 
 
 
Лента новостей Избранные произведения Антология французской поэзии Художественная галерея